Совпадение? Не думаю… Выпуск №107

Предполагает ли писатель, что все придуманное им когда-нибудь сбудется?

И второй вопрос, чтобы два раза не ходить: в каком состоянии находится писатель, когда пишет роман с названием «Тщетность»?

На исходе 19 века Морган Робертсон, бывший первый помощник капитана и бывший же ювелир, специализировавшийся на бриллиантах, с головой уходит в литературу. Его незатейливые рассказы и новеллы печатают в газетах и журналах. Замахнуться на более крупный формат он решается в 1898-м, когда выходит его повесть «Тщетность, или Крушение Титана». Сюжет известен всем, хотя заслуги Робертсона в этом нет: гигантский корабль «Титан», не знающий себе равных по размерам и техническим характеристикам, гибнет в водах Атлантики, столкнувшись с айсбергом.

Книга выходит, не имея особого успеха, и вспоминают об этой повести только спустя 14 лет, когда события, описанные Робертсоном, сбываются при гибели «Титаника». Разница между книгой и реальной катастрофой есть, но кого это волнует, если даже название корабля почти то же самое?

Кстати, в багаже одного из пассажиров потом нашли эту самую «Тщетность». Совпадение? Кто знает.

Кстати, в интервале между выходом книги и гибелью «Титаника» Морган Робертсон не теряет времени даром. Он пишет (вот неутомимый!) новую повесть, в которой описывает подводную лодку, управляемую перископом. Он даже пытается запатентовать этот прибор, но – увы.

Мария Тович. Приговоренные к жизни. Аквилегия-М, 2020.

Бывает, идешь по улице, переходишь зачем-то на другую сторону, а там какая-нибудь маленькая ямка на дороге, и всё – перелом со смещением. Сразу появляется огромное количество свободного времени. И вот ты лежишь в гипсе, и думаешь: «И зачем меня понесло на ту сторону улицы? Я же там никогда не хожу!» И отматываешь назад, смотришь на себя за минуту до падения: а если бы, а если бы…

А если бы кто-то направил тебя по правильному пути? Нашлась бы такая сила, которая умеет предвидеть будущее и может помешать тебе переломать конечности?

Ребята из отряда Хиатуса и умеют, и могут. Более того, это их основная деятельность. Каждый день они выходят на улицу, чтобы не дать вон той женщине попасть под машину, вот той – броситься с моста, а этой компании – погибнуть в пожаре.

Валентина-Тинча знакомится с ними, когда пропадает ее мама, известная писательница. Бесследно исчезает по дороге домой. Однажды Тинча просыпается, а мамы нет, и на повестке дня – визит органов опеки с вытекающим отсюда детдомом. Ей предлагают просто смириться с исчезновением мамы. Смирится ли Валентина с навязанным ей сценарием жизни?

Непредсказуемый сюжет, неожиданные развязки, невероятные превращения. Примерно к середине книги у читателя вырабатывается привычка существовать в двух мирах – осязаемом и предполагаемом, у которых нет границ и которые сменяют друг друга безо всякого предупреждения.

Какой мир выбрать? И есть ли выбор?

Цитата:

Парень тоже не двигался. Они замерли, как два каменных изваяния, и молча глядели друг на друга. Незваный гость был совершенно спокоен, а Валентина в страхе ухватилась за косяк и таращилась на чужака, как на инопланетянина.

– Вы кто? – наконец шепотом спросила она. – Голос почти не слушался.

Незнакомец изменился в лице. Его брови стали медленно подниматься. Лицо вытянулось от удивления.

Он сделал несколько шагов навстречу:

– Ты меня видишь?

– Д-да.

– Видишь?

Валентина кивнула.

– Опиши, – неожиданно приказал он.

– Что?

– Меня. Опиши.

Луис Фитцью. Шпионка Гарриет. Волчок, 2019.

Сюжет, выдержавший полвека переизданий по всему миру и не одну экранизацию.

Гарриет Уэлш шпионит. Просто шпионит за всеми – за одноклассниками, соседями, друзьями. Урожай подсмотренного и подслушанного она записывает в блокнот, а в будущем надеется использовать это при написании собственной книги.

Но однажды блокнот попадает в руки одноклассников.

История самостоятельной, умеющей мыслить и анализировать, предприимчивой девочки-подростка. У нее есть тайный покровитель – ее бывшая няня Оле-Голе, воспоминания о которой вдохновляют и поддерживают Гарриет в минуты, когда совершенно не понятно, как жить и что делать.

Как и все, Гарриет часто ошибается в выводах и оценках. Но при этом она учится думать. А это главное. Все, что происходит в течение дня, попадает в жернова ее мыслей и бесконечно перемалывается в мельчайшую муку. Что потом будет испечено из нее?

Цитата:

Родители стояли и наблюдали, как Гарриет падает снова и снова. Мистер Уэлш вынул трубку изо рта и стоял скрестив руки.

– Согласно Станиславскому, ты должна почувствовать себя луковицей. Ты чувствуешь себя луковицей?

– Ни капельки.

– Ну и ну. Чему их только учат в школе? – рассмеялась миссис Уэлш.

– Нет, я серьезно. Где-то в городе наверняка есть целая школа, где как раз в эту минуту все катаются по полу.

– Я никогда НЕ ХОТЕЛА быть луком, – прокричала Гарриет с пола.

– Это хорошо. Как ты думаешь, сколько в наши дни пишется пьес с участием луковиц? – расхохотался мистер Уэлш. – Не могу себе представить, чтобы ты хотела быть луковицей. По правде сказать, я не уверен, что лук хотел быть луком.

Миссис Уэлш улыбнулась:

– Экий ты умный. Посмотрим, как бы у тебя получилось падать как луковица.

– Надо попробовать, – сказал мистер Уэлш, отложил трубку и с тяжелым стуком упал на пол.

Александра Птухина. Жизнь замечательных вещей. Аквилегия-М, 2020.

Что же в них такого замечательного? Чашка, ключ, гвоздь, варежки – они есть в каждом доме, стоят недорого, потеряешь такую вещь – купишь новую. Ничего особенного и тем более драгоценного в них нет. Ими не гордятся, о них не мечтают. Ну как можно гордиться гвоздем?

Но приглядитесь. Каждый предмет – это вещь со своим характером, с собственными вкусами и неповторимой судьбой. Фонарь, пуговица, платок – каждый из них может вздыхать о несбыточном, посмеяться над чужой глупостью, поспорить, кто главнее, помочь другому, соврать, заскучать, жаловаться на жизнь и наслаждаться ею, потеряться, пожертвовать собой.

Необыкновенное прячется в самом обыкновенном. Увидеть это помогает книга рассказов Александры Птухиной.

Цитата:

– Да вы, как я погляжу, только и годитесь, чтоб сидеть смирно и не высовываться. А я не потерплю!

Тогда гвоздь решил, что раз он такой выдающийся, то и надо выдаваться! И он немного высунул свою шляпку.

Поначалу никто ничего и не заметил, вот только скамейка стала немного поскрипывать. Тогда гвоздь высунулся еще больше.

Как же он радовался, когда кто-нибудь невнимательный садился прямо на него. Гвоздь всякий раз норовил поддеть ротозея, а иногда ему даже удавалось порвать кому-нибудь штаны! И со временем на скамейку стали присаживаться с опаской, осторожненько, чтобы не зацепиться за торчащий гвоздь.

– Так-то! Вот это я понимаю! Теперь никто не ставит мне на голову сумки! Я себя уважаю, и ко мне относятся с должным уважением! – хвастал наш гвоздь.