Как хранить знамя. Выпуск №21

«Как ты можешь забыть, что было в книжке? – искренне удивляется N. – Когда я была в твоем возрасте, моей любимой книгой был «Робинзон Крузо». И я, когда читала, я вся была там: рубила дрова, ела, мерзла, гребла, строила хижину. Я жила в книге! А ты говоришь, что прочитал и забыл! Как это вообще возможно?!»

Действительно, есть такая проблема: ребенок честно читает, строчку за строчкой, но, закрыв книгу, так же искренне не может вспомнить, о чем читал.

Я видела, как детей заставляют есть, когда они не хотят, и как – делать уроки. Как убеждают выйти из дома в выходной и пойти с родителями в музей. Как стучат по мозгам своим мелким родительским молоточком, чтобы в жаркий летний день усадить ребенка за упражнения по английскому. Но чаще всего я видела, как заставляют читать.

Почему-то именно чтение стало камнем преткновения в очередной серии блокбастера о противостоянии поколений. На знаменах отцов начертано: «Они не читают!» и «Ребенок должен дружить с книгой!». «Только не читать!» – на заменах детей.

При этом и библиотеки не пустуют, и детские издательства не простаивают. На фестивалях и книжных ярмарках у стендов с детскими книжками всегда аншлаг. Тогда почему же родители вновь и вновь поднимают свои знамена?

Я думаю, от обиды. Раньше в глагол читать входили очень многие ценности: и эрудиция, и образование, и культура, и «быть интересным человеком». Это поддерживалось как снизу, так и сверху, на этом строились многие педагогические приемы – школьные и семейные. Потом изменились ценности – даже не изменились, а просто перестали распространяться на все общество, став частным делом, и изменилась школа – то самое «сверху», которое когда-то так помогало родителям правильно ориентировать ребенка.

У педагогических приемов своя скорость изменения, они часто не успевают перестроиться. Ценности изменились – приемы остались. А между ними оказались дети без потребности в чтении книг и родители с потребностью в детском чтении. Последние хотят быть уверенными в том, что все будет хорошо – как в любимых книгах. И потому доверяют книгам воспитание детей. А дети не хотят воспитываться таким образом. Ну, не производит на них впечатление книга сама по себе! И родителям это очень обидно.

Но если родители сами читают, если дома говорят о книгах, это становится общей территорией. Тогда и дети наверняка будут читать. Безо всяких знамен. Не думая, что они делают что-то важное и серьезное. Просто по любви.

Мария Тович. Волшебные акварели доктора Туреску. Аквилегия-М, 2018.

Иногда удивительные истории начинаются с того, что человек встречает на улице волшебника.

Вот и Тимофею с Егором, совсем не друзьям, одинаково не посчастливилось: странно одетый человек просит Тимофея нарисовать пейзаж. А Егор – так, мимо проходил. Пейзаж нарисован и одобрен незнакомцем. Но странное дело: стоило только Тимофею поставить подпись под рисунком, как все трое – художник, волшебник доктор Туреску и случайно проходивший мимо Егор переносятся прямо внутрь нарисованного пейзажа, в далекий мир, куда не ходят ни автобусы, ни поезда.

И все у них плохо, очень плохо, пока на пороге не появилась исседонка Рата. Жительница Исседонии, если так понятнее.

С этого-то и начинаются головокружительные приключения, в которых особую роль играют краски, а исход многих сложных ситуаций зависит от живописного мастерства Тимофея и смелости Егора. Им предстоит многое исправить и наладить, кое-кого спасти, кое с кем побороться. Но главное – им, таким разным, предстоит подружиться. И вернуться в тот самый день, из которого они выпали в реальность доктора Туреску – 4 ноября, когда Егору впервые в жизни поставили четверку по физкультуре.

Приключения, которые так быстро проносятся и так стремительно меняют свою траекторию, что читателю приходится самому с головой уходить в книгу, как в параллельную реальность.

Цитата:

– Интересно получается, – хмыкнул Егор. – Сначала он говорит: «просьба» … А теперь слышал? «Задание»! Он тебя что? Нанял, что ли?

– Нет, – отмахнулся Тима и сел за стол, разложив перед собой краски и альбомы. – Не мешай мне.

– Даже окон нет, – Егор провел пальцами по шершавой серой стене. – Как ты думаешь, где мы?

– Не знаю. Он же сказал, что мы у него в гостях. Значит, мы дома у доктора, – не отрывая глаз от листа, на котором уже появились дымчатые стены и пестрый пол, ответил Тимофей.

Владимир Зисман. Оркестр и его обитатели. Арт Волхонка, 2017.

Это даже не разбор по составу, это рассказ об эволюции. О том, как все началось, когда первобытный человек создал звучащий инструмент – флейту. И о том, как все изменилось, когда средневековый монах изобрел ноты. И о том, во что все это превратилось и как работает.

Чем медные духовые отличаются от деревянных? Какой инструмент называют самым струнным из неструнных? Как переводится слово «горн» и как это связано с назначением инструмента? Правда ли, что дирижер, стоя спиной к публике, просто танцует перед оркестром? На каком инструменте нужно научиться играть, чтобы напугать кого-нибудь ночью?

Самое главное – в книге не только изложены факты из истории оркестра. У авторов книги получился по-настоящему зримый рассказ. Оркестр можно не только изучить, его можно рассмотреть с разных сторон, в мельчайших деталях – буквально потрогать руками.

Историю развития одного из самых сложных рукотворных организмов – появление инструментов и музыкальные события – можно проследить на нескольких диаграммах в конце книги. Это в качестве закрепления материала. А в качестве практического занятия читатели смогут дать самим себе ответ на вопрос: кого же все-таки мы называем обитателями оркестра?

Цитата:

Все знают гиппогрифа — существо, которое является помесью льва, орла и коня. Кто-то из счастливчиков прочёл о нём у древнегреческого писателя Лукиана, другие познакомились с ним в книгах о Гарри Поттере.

Вот такой музыкальный гиппогриф вышел в 1840 году из мастерской музыкального изобретателя Адольфа Сакса. Сакс создал инструмент, в котором он соединил мундштук от кларнета, только что созданную уже известным вам Теобальдом Бёмом новейшую систему клапанов для флейты, аппликатуру для гобоя и заменил деревянный корпус на металлический.

Марк Мартин. МНОГО. Самокат, 2018.

Книга, которая рассказывает – обходясь при этом без текста в его строгом понимании – о том, насколько разнообразен мир вокруг нас. Буквально вижу, как Марк Мартин брался за каждую новую страницу своего труда, как населял белый лист МНОГОчисленными живыми существами, шумящими и гремящими машинами, видами одинаково непроходимых городов и джунглей, летящими попугаями, бьющими фонтанами, китовыми хвостами, разноцветными рынками. Мир для него – удивительная смесь ВСЕГО, и всего в нем – МНОГО.

Каждый разворот посвящен определенному уголку планеты. Из Нью-Йорка, «бурлящей смеси народов и культур», «города, который никогда не спит», мы переносимся в Токио, где нас встретят «толпы очень занятых людей и МНОЖЕСТВО торговых автоматов», затем в австралийский Алис-Спрингс, «край безбрежных лазурных небес и обширных красных пустынь», оттуда – в Рейкьявик, «родину МНОЖЕСТВА чудес природы и странных соусов». А там и до Москвы рукой подать – до «города миллиардеров, борща и бабушек», где соборы похожи на пирожные, собаки ездят на поездах, а в метро тянутся к свету самые длинные эскалаторы в мире.

В какой части мира можно увидеть, как с жутким гвалтом летают туда-сюда стаи волнистых попугайчиков? В каком городе можно поторговаться на рынке золотых рыбок? Где находится самый оживленный перекресток на свете? И где растет Ходячая пальма? Нам не объясняют мир – что откуда произошло и почему так называется, но показывают его в щедром МНОГОобразии.

И вот к какому выводу приходит автор: где бы вы ни оказались, в какую бы пустыню – песчаную или ледяную – вас ни забросила судьба, в ней все равно будет очень МНОГО всего. И это МНОЖЕСТВО настолько прекрасно, что он него захватывает дух.

Цитата:

Сколько интересного можно обнаружить в путешествиях по городам и лесам, пустыням и океанам! Всё, что для этого нужно, – хороший гид и немного любопытства…

 Наталья Вишнякова