Играючи. Выпуск №56

Дважды в своей жизни я не сделала той самой фотографии. В первый раз это случилось в городе Тейково Ивановской области. Представьте себе: черный остов сгоревшего дома, обвалившиеся балки. И вдруг – дверь. По стечению обстоятельств огонь коснулся ее только снизу.

Верхняя часть осталась такой же, какой была всегда. И даже портрет Пушкина, вырезанный из «Огонька», совершенно не пострадал. Висит себе, прикнопленный чьей-то рукой.

И вторая история, уже в Москве. Кто-то затеял ремонт и выкинул старую дверь на помойку. И вот она лежит, вся обсиженная мухами, давно не крашенная, обшарпанная. Но на ней – тот самый, вырезанный из «Огонька» портрет Пушкина кисти Кипренского.

По законам жанра нужно было бы написать: «Беззащитный портрет, который треплет ветер, теперь он оказался на помойке…» и так далее. Но – нет. В любых условиях – на пожаре, на помойке или среди домашнего благополучия – он остается украшением. Парадоксально, но это так.

Пушкин учит, Пушкин назидает, Пушкин борется, оставляет завет, философски осмысляет, страдает, воспитывает. Да бросьте! Пушкин украшал и продолжает украшать нашу жизнь. Играючи. Легко. Счастливо. Непринужденно. В мае и в ноябре. В мороз и солнце или в унылую пору, очей очарованье. В деревенском доме или в зале для торжественных заседаний. И, конечно, в нашем сознании.

Вот это – настоящий «Памятник». И это – настоящая любовь.

Но понять это можно, только прочитав «тыщу книг». Разных. Потому что если читать одинаковые, вряд ли научишься ценить игру и красоту – то, что отличает настоящую литературу от фальшивки.

Не обошлось, все-таки, без пафоса. Хотя, может, и это тоже – игра?

Рикарду Энрикеш. ТЕАТР. Самокат, 2018.

Для тех, кого не водят в театр – для тех, кто в театр ходит.

Театр легко полюбить. Но приобрести знания о нем – тут дело обстоит гораздо сложнее. На помощь придет подробный, но лаконичный словарь. А еще лучше – вот такой: «Театральный словарь с историями и заданиями».

Нет, конечно, слова «билет», «комедия», «публика» сможет объяснить каждый. Но что такое «бог из машины»? И чем так страшен для актера «белый лист»? Какое кодовое значение имеет для театралов слово «глобус»? Чем немецкий занавес отличается от греческого, а французский – от итальянского? Чего ни при каких обстоятельствах нельзя пожелать театральным людям и почему пожелание сломать ногу пройдет у них на ура?

А еще: как из подручных средств сделать Бедного Йорика и Дона Роберто, как смастерить маску и что случится, если надеть носок на руку вместо ноги. Как изготовить простейшие декорации и театр Петрушки. Как обзавестись цилиндром и дождевой палкой. И куда сходить в Москве и Санкт-Петербурге, чтобы продолжить знакомство с театром.

Словом, все о театре – от Абсурда до Эсхила. А это очень и очень много, поверьте.

Листая эту книгу, постепенно забываешь, что это словарь – вещь утилитарная и конкретная. Уж очень сюжет у нее захватывающий.

Цитата:

ТЕТЕНЬКА, ПУСТИТЕ МЕНЯ. Придумай, как ты объяснишь отсутствие у тебя билета. Представь, что билетер на входе – это твой зритель, постарайся его завоевать. Фразу «билет съела моя собака» уже использовали много раз, надо будет немного поднапрячься. Если тебя пропустят, значит, ты в большей степени актер, чем зритель. На входе в театр Баррака в Лиссабоне есть одна примечательная надпись, которая гласит: «Не просите нас отдать вам даром то единственное, что у нас есть на продажу».

Венсан Карпантье. Викинги! Пешком в историю, 2018.

Где-то на Севере когда-то жили какие-то викинги. Они плавали на драккарах и верили в силу рун. Были они свирепые, огромные и бородатые. Ну, еще настойка их мухоморов. В общих чертах – это всё.

Теперь о других викингах. Об их холодных домах и прекрасных женах. О сложных орнаментах и протяжных песнях. О ближнем бое и подготовке к набегу. О старинных королевствах и их отважных королях. О тяжелых парусах и ужасных драконьих головах, выплывающих из тумана навстречу врагам. О татуированном льве и рыбе по-скандинавски. О Полярной звезде и седобородом Одине. Словом, о таинственной северной земле, о которой мы ничего толком не знаем.

И о времени, которое наше воображение рисует нам в синих тонах – в миллионах оттенков снега, моря и неба. О времени без счета времени – «эти дни, в их безоблачной, в их бирюзовой оправе, когда всё так понятно в природе, так ясно и тихо кругом, когда можно легко и спокойно подумать о жизни, о смерти, о славе и о многом другом еще можно подумать, о многом другом».

Но, несмотря на всю романтику, которую дарит нам воображение, книга Венсана Карпантье – это, в первую очередь, микроэнциклопедия, источник информации, краткий, но разнообразный рассказ о целом историческом периоде, который мы называем эпохой викингов.

И – да, викинги стали лучшими в мире лыжниками уже в этот период истории.

Цитата:

Скандинавы делали лыжи из тщательно выструганных сосновых досок и украшали их резьбой. Пара лыж крепилась к ступням кожаными ремешками, а идущий на них викинг помогал себе палкой.

Да-да, в те времена использовали не две палки, как теперь, а одну! Лыжи в одной паре могли быть разной длины и ширины.

Луи Перго. Пуговичная война. Когда мне было двенадцать. КомпасГид, 2018.

Сразу предупрежу, не для кого эта книга. Не для пуритан. Не для благовоспитанных детей с высококультурным лексиконом. Не для пацифистов. Не для тех, кто обожает читать о народной жизни, не признавая за народом права говорить по-своему, без цензурных купюр. И не для тех, кто, по выражению Раневской, живет в парадоксальном тупике: часть тела есть, а слова нету.

Потому что этим категориям граждан не понравится:

а) война между детьми;

б) причина войны;

в) ее ход;

г) лексика участвующих сторон и темы, которые они обсуждают;

д) постоянные телесные наказания;

е) и вот это: «И все же, Господи! Пожалей детей за то, что у них есть отцы и матери!»

И все же. В 1903 году была учреждена Гонкуровская премия, а уже в 1910 ее получил Луи Перго. Писатель, который за 33 года своей жизни написал не так уж и много. Но и не так уж и мало. И главное – он хотел написать «честную книгу» - ту, в которой действительность не будет омопассанена, приукрашена, романтизирована. Ту, в которой все будет и горько, и грязно, и искренне, и прекрасно.

Зачем же современным детям читать настолько несимпатичную книгу столетней давности? Вероятно, для того, чтобы воочию увидеть, как обыденная мальчишеская ссора, начавшаяся с отбирания пуговиц, приведет к настоящей войне, в которую, как в воронку, затянет две деревни целиком. И как в ходе этой войны выяснится, кто чего стоит и кто на что способен. Как разгорятся ненависть, безжалостность, жестокость. Как взрослые в очередной раз предадут детство. И как люди сами носят в себе войну, и лелеют ее в себе, всеми силами берегут, чтобы она не потухла – даже если она давно потеряла актуальность и никто уж не сможет в точности вспомнить, за что, собственно, мы так горячо бьемся…

Цитата:

В Вельране жили святоши, а в Лонжеверне – революционеры.

Как обычно, у Большой Липы все остановились. И Лебрак прервал молчание:

– Встречаемся завтра утром возле бани со вторым ударом колокола, зовущего к мессе, – произнес он, постаравшись придать своему голосу твердости. И все же в нем слышалась некоторая дрожь и боязнь ближайшего будущего – тревожного и очень сомнительного, вернее, несомненного.

Солдаты попросту ответили:

– Да!

Побитый камнями Курносый молча принялся пожимать всем руки, и небольшой отряд по тропинкам и дорожкам стал разбредаться по домам.