Если мы поверим. Выпуск №26

В наше время сказка превратилась в условный жанр. И основным орудие современного сказочника стала ирония. С ее помощью автор ведет нас в мир архаичных троллей, водяных, Красных Шапочек и последних богатырей. 

Потому и нарисованные им на песке тропы кривоваты и ведут нас к сказке извилистым, а порой и ложным путем.

Никто в наши дни не рассматривает сказку как образ жизни или действия.

Так было, пока не вышла в свет первая книга Тимоте де Фомбеля.

Он не просто сказочник, он сам – сказка. Кажется, что он пишет о том, что сам пережил. И это не значит, что он переписывает старые истории о золушках и белоснежках, осовременивая их, прикидывая на их средневековые фигуры одежду от масс-брендов. Потому что нельзя жить в современном мире, в котором нет сказки о Золушке или о Белоснежке.

Об этом, кстати, говорит и другой французский писатель, Иван Поммо: «Переписывая сказку, мы всегда окажемся в проигрыше. Сказка изначально стоит в сильной позиции». И, если свою роль он видит в том, чтобы донести сложный миф с тысячелетней историей до сознания современников, передать им его на дальнейшее хранение, то де Фомбель, кажется, дошел до самой сказочной сути: «Илиан вырос на сказках, которые ночами и бесконечными зимними вечерами рассказывал отец. Но кое-чего в этих сказках не хватало. И теперь Илиан наконец стал понимать, в чем движущая сила этих историй. Что превращает уток в лебедей, вызывает ревность, дуэли, отчаяние королев, битвы между армиями, подвиги скромного портного, безумие старого короля…»

Позиция хранителя мифа у Поммо формулируется так, чтобы дать максимальному числу людей возможность его полюбить. И для этого он вкладывает всю свою любовь в свои тексты. И не дает повода усомниться в подлинности описываемых событий.

Сказка по де Фомбелю – это и есть любовь. Ее сложно подвергнуть анализу, проследить, где ее исток, и предсказать, где она закончится. Это такой цельный и абсолютный кусок жизни – не чьей-либо, а самой ее сути, энергии, не поддающейся определениям. Будь то «Книга Джошуа Перла», стирающая границы между реальным и сказочным мирами – и одновременно воздвигающая их, – или «Девочка из башни 330» – современная, очень актуальная для всех нас сказка – Тимоте де Фомбель предлагает нам просто поверить. И тогда дверь откроется.

В одном из эпизодов о жизни в лагере военнопленных он пишет о том, как вечерами измученные голодом, болезнями, тяжким трудом люди находили исток надежды именно в старых сказках: «Казалось, воспоминания о чудесах возникали по любому поводу: и в горе, и в радости. Стоило людям перед сном собраться у камина, и дверь в волшебный мир приоткрывалась».

Эти книги хочется цитировать целиком, не сдерживая и не ущемляя себя – передать их из рук в руки без купюр, без оглядки, без идей. Убедить всех и убедиться самой, что, может быть, на свете не было книг, более подлинных и содержательных, чем сказки. Ведь «все начинается с воображения. Жизнь следует за воображением, как маленькая собачонка. Когда люди поверят в это…»

Тимоте де Фомбель. Книга Джошуа Перла. КомпасГид, 2018.

Сложная история, части которой, как китайский резной шар, вставлены друг в друга и необъяснимы с точки зрения ремесла. Повествование торопливо, как будто автор спешил записать реальные, эмоциональные и очень бурные события, которые произошли только что и происходили долгие годы – но которые нельзя не записать, как нельзя упустить ни одной крохотной детали. Иначе нарушится настоящая суть истории. Иначе нельзя будет вернуться туда, откуда…

В этой истории нам встретятся фея, старый король и его наследник, жестокий колдун и безликие стражники. И одновременно – еврей-кондитер и его жена, осведомитель из концлагеря, хозяйка миндальных деревьев, мужественный бригадир-марокканец. Юный принц – и седой отшельник.

Книга пахнет ванилью и ежевикой, розами и миндалем. Каждый раз, когда в лавку Перлов приходит покупатель, мы чувствуем сногсшибательный вкус свежего мармелада. Принцип двух миров проявляется и в этом. И если мы способны ощущать волшебство вкуса, то не утеряем эту способность, когда рядом пройдут колонны военнопленных, и когда юному Джошуа придет весть о его приемных родителях: «УЕХАЛИ БЕЗВОЗВРАТНО», и когда рассказчик и свидетель этой истории будет мчаться по незнакомому лесу, следуя за пятнами крови на снегу.

Бывают книги, которые притупляют обоняние и вкус. Эта же потрясает такой гаммой оттенков, что автор кажется нам безумным расточителем, который ничего не оставляет себе, про запас.

Цитата:

Он вдруг осекся и сказал:

– Лишь грусть поможет мне возвратиться домой.

– Домой?

А затем он произнес слова, которые до сих пор, двадцать пять лет спустя, звучат у меня в ушах:

– Я должен оставить свою грусть в живых.

Иван Поммо. Одиссей. Хитроумный герой. Самокат, 2017.

В очередной раз открыв историческую книгу и увидев в ней иллюстрацию со множеством фактических ошибок, французский художник Иван Поммо понял, что пора самому браться за оружие. Взял карандаш и принялся пересказывать древний миф и одновременно его рисовать. Главная трудность состояла в том, чтобы современным прагматичным и функциональным языком показать вещи, которые не являются ни прагматичными, ни функциональными, которые нельзя уместить в рамки эффективности и успешности, которые можно сравнить только с божественной шахматной партией – сложнейшей игрой в слова и образы. В конце своей «Одиссеи» он слегка оправдывается за то, что посягнул на великий текст – и делает это, ставя вопрос об авторстве. В конце концов выносится вердикт: «Пусть будет Гомер!»

Действительно, каким именем ни назови гениального создателя «Илиады» и «Одиссеи», это никак не повлияет на исход главной битвы античных мифов, и Троя все равно будет разрушена, и нестареющая Пенелопа все так же преданно будет ждать Одиссея из его многолетних странствий.

Ивану Поммо удалось убедить читателей в том, что это красивая история. Та, которую нужно хранить и без которой небо Итаки уже не будет таким лазурным.

А если без поэзии, то получилась энергичная, эмоциональная, убедительная книга, не только иллюстрирующая текст, но и объясняющая его.

Иван Поммо создал серию из пяти книг по древнегреческим легендам и мифам. Две из них – «Одиссею» и «Трою» – уже можно прочитать и на русском языке.

Цитата:

– Эй, циклоп, – крикнул я, – не хочешь ли выпить?

Выхватил он у меня из рук мех и направил струю вина себе прямо в глотку.

– Славное вино! – взревел он. – Скажи-ка мне свое имя, я хочу сделать тебе подарок.

– Никто, – отвечал я, – меня зовут Никто.

Великан проворно опустошил мех. Разум его уже заволакивало туманом.

– Твое здоровье, Никто! А теперь слушай, каков будет мой подарок: тебя я сожру последним… (рука его снова тянулась к нам). Правда, здорово я при…

Анастасия Строкина. Бусина карманного карлика. КомпасГид, 2018.

Домашняя волшебная зимняя сказка с множеством узнаваемых деталей. Особенно для тех, у кого глаз наметан на волшебство. Русский Север, хрустальнейший Петербург, скалистая и озерная Финляндия – реальность становится пейзажем из сказки, перелетом из одного королевства в другое. По улицам ходят влюбленные призраки, в обветшавшем доме живет призрак архивариуса, и даже сам Сакариас Топелиус по-прежнему живет в своем доме и рассказывает свои необыкновенные истории всем, кто приходит к нему в гости. Страшный тролль оказывается милейшим франтом, а свирепый волк – механиком со столетним стажем вождения воздушного средства.

Для девочки Веры путешествие по северным краям – не веселое приключение, а способ спасти от внезапно навалившейся болезни сестру Варю. И итог путешествия окажется совсем не таким, как ожидали его герои: Вера, очень длинный пес Лилле и белая полярная куропатка по кличке Птичка. Каждый из них найдет что-то свое, важное, заветное – именно то, что находится в конце трудного пути в правильном направлении.

А еще этой книге очень повезло с художником. Иллюстрации Олега Брауде делают ее по-настоящему волшебной и одновременно очень родной, уютной, такой, какую приятно почитать в тепле под ёлкой или у камина, накрывшись пледом.

Цитата:

– Как выглядит карманный карлик?

– Ну, он такой… – начала вспоминать Вера.

– Уши, уши! – не выдержал Подснежник.

– У него одно ухо острое, а другое – обычное? – И Подснежница пристально посмотрела на Веру и Птичку.

– У него длинные – до земли – волосы? – Подснежник спросил так, словно уже знал ответ.

– И ноги скрыты под плащом с алмазными пуговицами! – заявила Подснежница.

Наталья Вишнякова